Поэзия Басё. Перевод и смысл - Алексей Раздорский

С переводом у меня были трудности в поиске замен для «ночь последнего дня месяца» и «тысячелетняя криптомерия», поэтому пришлось подумать над адекватными выражениями, но стволы тысячелетних японских кедров-криптомерий меня самого поразили невиданной для хвойных деревьев толщиной, когда я гулял по территории храмового дворцового комплекса Исэ Дзингу. Мне удалось осмотреть все палаты, кроме самого святого места – маленькой хижины императора Дзимму Тэнно – туда по-прежнему открыт вход только для членов императорской семьи. Именно в этом маленьком домике хранится одна из трёх самых почитаемых святынь императоров – бронзовое зеркало Ята. Но самое забавное из увиденного мною было зрелище аккуратно сложенных спиленных и очищенных от коры стволов деревьев. Тогда мне объяснили – все храмы для богов синто перестраиваются заново в зависимости от их статуса соответственно в каждые 20, 30 и 60 лет, чтобы божества всегда обитали в новых жилищах.

Для японцев этот хайку очень красив звучанием сочетаний «ти то сэ» и «мисока цуки наси». Но гулять под покровом ночи в темноте парка страннику Басё и его спутнику Тири пришлось ещё и потому, что в храмовом комплексе святыни Исэ буддийским монахам в то время появляться и молиться было запрещено, как и странствующим отшельникам и монахам-попрошайкам, а Басё и Тири своим внешним видом как раз напоминали буддийских паломников. Об этом Басё рассказал в пояснениях к хайку.

Поэт часто цитировал фразы из песен Сайгё, вошедших в антологию Синкокинсю, которую Басё знал почти наизусть. Проходя долину, названную именем Сайгё, и увидев, как женщина моет в быстром ручье батат, Басё снова вспомнил о Сайгё и о его песне про женщину, не пустившую поэта к себе в дом на ночь во время сильного ливня, и написал ещё один «ку», упоминая Сайгё:

Имо арау онна Сайгё: нараба ута ёмаму.

Мой вариант перевода:

Ручей журчит как водопад, В нём моет женщина батат, Жаль, что Сайгё здесь рядом нет — О ней сложил бы он куплет…

Тысячелетняя криптомерия

Новый дворец для церемонии сэнгё в Исэ

Очень простой «ку» с точки зрения перевода, но тем не менее толкования его я встречаю самые разные. Это и «женщина», и «девушка», и даже «баба», а «имо» – и батат, и сладкий картофель, и просто «имо». А главное – по-разному трактуют смысл хайку – «будь Я Сайгё, Я бы сложил песню для неё», «если бы здесь был Сайгё, ЖЕНЩИНА сложила бы песню для него», «если бы здесь был Сайгё, ОН САМ бы написал для неё песню»… Что и говорить! В этом «недосказанность» Басё. А дальше коллеги-переводчики трактуют как хотят. И не поспоришь! Но, между прочим, ещё забавнее переводы самой песенной перепалки Сайгё с той самой «женщиной для веселья», изложенной в старинной песенной антологии! Но это, как говорится, «другая история».

Пройдя Одавара, Фудзи, странники Басё и Тири продвигались на лошадях в сторону реки Ооигава. Остановившись на короткий отдых у обочины дороги, Басё увидел, как их лошади начали рвать зубами красивые лепестки высокой дальневосточной розы – «мальвы»:

Мити-но бэ-но мукугэ ва ума-ни куварэкэри.

Впечатлённый зрелищем, Басё написал хайку, досадуя о мимолётности и бессилии красоты перед чувством голода безразличного к ней животного:

Высокой мальвы стебельки С дорогой рядом вырастают, Но каждый раз её цветки Лошадки жадно поедают…

Пройдя весь намеченный путь, Басё, наконец, оказался на родине в Ига. Первым делом помянул свою усопшую мать и открыл лакированную шкатулку с прядью её седых волос. Хайку того момента:

Тэ-ни тораба киэн намида дзо ацуки аки-но му.

Дотронусь если я руками До седины твоих волос, Они растают как в тумане От жара горьких моих слёз.

Остановившись в доме ненадолго, Басё и Тири поспешили к переходу через хребет Фуваносэки, побывали в Огаки, посетили храм в Ацута, затем немного погуляли в Нагоя и снова вернулись в Ига. В пути Басё и Тири нередко ночевали под открытым небом, о чём поэт поведал в следующих строчках:

Куса макура ину мо сигуруру ка ёру-но коэ.

Трава сегодня мне подушка, Прилёг и думаю о том, — Собаки, те, что лают ночью, Они ведь мокнут под дождём!

Но не только дождь заставал странников в пути. По дороге из Нагоя в Ига Басё и Тири попали под снег, спасаясь шляпами-зонтами. Сразу же у поэта появилась идея шуточного хайку по этому поводу:

Итибито-ё коно каса урау юки-но каса.

Продам торговцу свою шляпу, И расскажу ему о том, Как в день суровый снегопада Она служила мне зонтом!

Конечно, звучит как рекламно-хвалебный простенький «ку». Но только шляпа-зонт у Басё, по-видимому, была какой-то особенной и очень крепкой, раз выдержала заставший путников сильный снегопад. Если взглянуть на картинки художника и поэта Бусона, можно заметить, что у Басё в руках была крепкая бамбуковая шляпа-зонт, специально изготовленная для длительных путешествий.

После трудных дней в дороге – долгожданное прибытие в Нару, но перед этим – переход через туманные горы:

Хару нарэ я на мо наки яма-но усугасуми.

Весна открыла перед нами Вершины неизвестных гор, И, хоть видны они в тумане, На них мы устремляем взор.

Басё и Тири прибывают в Нару в самом начале празднования замечательного буддийского праздника Мидзутори в храме Тодайдзи, где в палате Нигацудо с 1-го по 14-е февраля по стилю Инрэки проходит фестиваль огня «Сюниэ».